Современном мире осталось слишком мало арен, где только мужество и воинский дух определяют победителя в сражении гладиаторов








ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ IX

ОТ АВТОРА XI

Глава 1 Великие времена 1

Глава 2 Трейдинг - моя жизнь 19

Глава 3 Битва 41

Глава 4 Дух соперничества 59

Глава 5 Худшие времена 83

Глава 6 Расследование 101

Глава 7 Метаморфозы 127

Глава 8 Трейдинг становится электронным 155

Глава 9 Политика, трейдинг и фьючерсная биржа 187

Глава 10 От обычной к глобальной экономике 209

Глава 11 Из ямы к персональному компьютеру 227

VII


ВПРЕДИСЛОВИЕ

современном мире осталось слишком мало арен, где только мужество и воинский дух определяют победителя в сражении гладиаторов. Пожалуй, только бизнес, где вы работаете сами на себя, вооружен­ные интеллектом и крепкими нервами, позволяет проявить качест­ва бойца. Трейдинг одна из таких редких арен. Да, у вас есть ком­пьютерные программы для анализа рынка, технические графики с уровнями поддержек и сопротивлений, и телефоны, соединяющие экран вашего компьютера с торговым залом биржи. Но, в конеч­ном счете, независимый трейдер сражается с рынком один на один, будь он на полу или у экрана компьютера.

Я пришел на фьючерсный рынок в 22 года и оставался там боль­шую часть своей жизни. Начинал "на побегушках", посыльным Чикагской Торговой Биржи, получая минимальную зарплату, был клерком, брокером, независимым трейдером. Сегодня я менеджер фонда.

Мне повезло работать трейдером в наиболее захватывающие и сложные периоды жизни в яме, когда биржа вводила контракт на фондовый индекс Standart & Poor's 500, который вскоре затмил все, что торговалось. По мере роста объема торговли контрактами на S&P рос и я как трейдер, становясь более крупным игроком. В один прекрасный день я вдруг осознал, что стал крупнейшим игро­ком на S&P.


IX


^ X ПРЕДИСЛОВИЕ

Но бизнес стремительно меняется. Новые технологии, как и вез­де в деловом мире, вторгаются в трейдинг. Бушуют дебаты, заменит ли когда-нибудь персональный компьютер биржевую яму. Опять же яма — важная часть моей профессиональной жизни. Я торгую на полу и через компьютер, но везде по-прежнему остаюсь трейдером. Я всегда буду трейдером.

Когда я решил написать эту книгу, то в шутку сказал, что моя жизнь окончилась лишь наполовину. Я говорил это почти всерьез. Сейчас я перехожу из ямы торгового зала к компьютеру, превраща­ясь из независимого трейдера в менеджера фонда. В каждом из этих обличий я по-прежнему узнаю много интересных историй. У меня есть много наблюдений о трейдинге и жизни, которыми я мо­гу поделиться: о дисциплине, управлении риском и убытками, как увеличить прибыль, когда времена благоприятны. Эти жизненные уроки ключевые для любого трейдера - от стоящих на полу и за­канчивая трейдером у экрана электронной системы.

Этот рассказ и моя личная история. Я не могу рассказать о своей карьере, не поделившись деталями своей жизни. Жизненный опыт повлиял на меня и как на человека, и как на трейдера. Осознав се­бя, свои сильные и слабые стороны, я стал более совершенным. В самом деле, знание себя - как вы реагируете на выигрыши и поте­ри, как хорошо умеете управлять успехами и неудачами — так же важно, как и изучение технических ценовых графиков. Не рынок может когда-нибудь вас разбить, а именно вы можете уничтожить себя. Риск слишком высок. Огромное кредитное плечо. Не хватает дисциплины. Отсутствие сосредоточенности. Я знаю это на собст­венном опыте. Я покончил с этими грехами трейдинга как любой трейдер, честно относящийся к самому себе. Но вы учитесь только тогда, когда совершаете то, чего не надо делать. Вы разбираетесь со своими ошибками, осознаете ответственность и однажды снова возвращаетесь торговать.


^ ОТ АВТОРА

История миги "Дэйтрейдвр: крш, нот и смзы усима" •• тальм мм. Во многих отношениях это история моей семьи. Я особо хочу поблагодарить членов моей семьи за поддержку, любовь и ободрение на протяжении всего времени создания книги, особенно мою жену Джули, мою мать Флорэнс "Тутси" Борселино, моего брата Джоуи, выдающегося независимого 8&Р-трейдера, и его жену Терезу. Эта история - "наследство" для следующего поколения: моих детей Льюиса, Энтони, Брайаны и Джоуи, которые носят фамилию Борселино; моих приемных детей, Николь, Джэми и Ника; детей моего брата Энтони, Джоуи, Джонни и Марлы. От всей души выражаю благодарность семье, в которую входят мои дяди и тети — Норф и Долли, Луиза и Гас, Джози и Мими, Кэрэлайн, Тина и Тони, Антуанетта "Пышка" и Вине, Сэмми и Донна, Фрэнк и Тереза, а также всю семью в "широком понимании" и моих дорогих друзей.

Я признателен друзьям, на протяжении многих лет находившихся рядом, включая моего наставника Маури Кравитца, Джэка Сандера, Джони Вэбера, работавшего со мной более 15 лет, и "мою команду". Благодарю коллег по компании "Borsellino Capital Management", включая моего партнера, Эдварда Р. Веласкеза Второго, Джо ДиЛаурентиса, Брэда Салливана, Люка Мэтьюса, Джо Кале, Энтони Руджерио, Лайта Кубла, Луи Лаззара, и моих кузину Марианну Палумбо и кузена Тони Марино, тоже работавших у меня. Приношу благодарность Джиму Себанку за его вклад, касающийся истории рынка, и за легенду о трейдере Галилее, а также Марио Альберико за его откровения, касающиеся сути электронного трейдинга.


XI


ХII ОТ АВТОРА

Особо благодарю сотрудников издательства John Wiley & Sons, особенно моего редактора Памэлу ван Гиссен за ее помощь, юмор и "железное" терпение, а также моего агента Ариэлу Уилкокс, подсказавшую идею написать книгу.

Наконец, Дэйтрейдер салютует Ночному Писателю, горевшему полуночной лампадой для завершения этой работы.

Чтобы связаться с Льюисом Борселино, пожалуйста, посетите его сайт по адресу www.borsellino.com.


гш

Великие времена

В "черный понедельник" я находился вдали от тортовой ямы Меня не было в Чикаго и в стране, в момент краха я даже не знал, что происхо­дит на рынке. В конце дня 19 октября 1987 года я зашел в магазин швейцарской фирмы "Piaget" в Цюрихе купить часы. Продавец за прилавком, швейцарец средних лет, одетый как любой из банки­ров, которых я видел на Банхофштрассе в финансовом районе Цю­риха, выложил две пары часов на черную бархатную подушечку и ждал, пока я рассмотрю их. На секунду мой взгляд скользнул с ча­сов в сторону улицы на наружное электронное табло какого-то банка. Я не читаю по-немецки, но все-таки понял, что было на таб­ло. Индекс Доу-Джонса для промышленных компаний рухнул на 500 пунктов.

"Оно, должно быть, сломалось", — сказал я продавцу, указывая в сторону банковского табло. И выбрал одни из часов, чтобы лучше рассмотреть их.

"Нет, сэр, - спокойно, с резким швейцарским акцентом сказал продавец. — Сегодня рынок американских акций обрушился".

Мое лицо в миг побелело. Я вернул часы продавцу и бросился к двери. "Сэр, вам не нужны часы?", - спросил растерявшийся про­давец.

"Забудьте про часы, — бросил я через плечо. — Мне надо обратно в Чикаго".

Вернувшись в отель, я увидел зловеще мерцающий индикатор сообщений на моем телефоне. Звонили жена и брат, сообщившие то же, что продавец в магазине. Рынок акций обрушился.


2 ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЫ УСПЕХА

Моя первая поездка в Европу оказалась короткой. Нас было се­меро — все бизнесмены, а я в свои 30 лет самый молодой в этой 10-дневной экскурсии в Европу на отдых и немного расслабиться. После обеда в прошлую пятницу мы отправились в Италию, затем в Швейцарию. Когда я во второй половине дня в пятницу садился на самолет из Чикаго в Нью-Йорк, у меня была короткая позиция по 25 фьючерсам на S&P — фьючерсным контрактам на фондовый индекс Standart & Poor's 500, но я оставил приказ на их ликвидацию по закрытию торгов. К тому времени, как я вылетел из Нью-Йорка в Европу, я сделал на этой сделке $250 000. По итогом года я уже был в плюсе на $2 миллиона. Поездка обещала быть великолепной.

После выходных в Италии мы приехали в Цюрих. Я остановился в самом лучшем пятизвездочном отеле "Beau Rivage". Когда я шел в тот магазин часов, то думал только об отдыхе — никакого бизне­са. Однако через несколько минут единственное, о чем я мог ду­мать, — это как можно быстрее вернуться в торговую яму. Во втор­ник утром я сел на самолет до Лондона, откуда надеялся попасть на Конкорд, вылетающий в Нью-Йорк. К моему изумлению, рейс был переполнен. Мне пришлось выкупать бронь, по цене $5000 за билет в один конец. Но даже эта заоблачная цена казалась оправ­данной инвестицией для возвращения в торговую яму, где после дня наибольшего однодневного падения фондового рынка меня ожидали исключительные возможности.

На ближайшем рейсе в Нью-Йорк был такой муравейник, что я даже не мог насладиться тем фактом, что впервые лечу на Конкор­де. Мое внимание было приковано к торговой яме, где, как я пред­ставлял, фьючерсы на S&P должны были, вероятнее всего, развер­нуться после резкого падения в понедельник. Но угнетала одна проблема, с которой разобраться мог только я сам. У меня было 1 000 колл-опционов на евродоллары, дающие мне право быть длинным в евродолларах по $94, которые я купил на $25 000 при­мерно за два с половиной месяца до этого. Я покупал эти опционы по двум причинам: я хотел поближе познакомиться с опционами, достаточно новым для меня инструментом. А в данной конкретной ситуации 94-е коллы могли оказаться ценным приобретением в случае сокращения краткосрочных процентных ставок.

Как трейдер, специализирующийся на торговле фьючерсными контрактами на фондовый индекс Standart & Poor's 500 на Чикаг­ской Торговой Бирже, я хотел больше знать про опционы. В опци­онах интересно то, что они дают держателю право — но не обяза-


^ ВЕЛИКИЕ ВРЕМЕНА 3

тельство — занять позицию на фьючерсном рынке в обмен на пре­мию опциона. У опционов конкретная цена исполнения, или страйк. Чем ближе цена исполнения к текущей рыночной цене, тем ценнее опцион (и тем выше его премия). Чем дальше от рынка цена исполнения данного опциона, тем менее он ценен.

Существует несколько разных сложных стратегий одновремен­ной торговли фьючерсами и опционами, и я начал в них барахтать­ся. Первый мой опыт — опционы на говядину. У меня появилась идея, что цены на говядину вырастут. Она частично основывалась на информации моего друга, работающего в оптовом мясном биз­несе. Я решил купить коллы — 2 000 контрактов — примерно за $25 000, получив право быть длинным по фьючерсам на говядину по цене 65 центов. В точном соответствии с моими надеждами ры­нок устойчиво рос, пока цена на говядину не приблизилась к моей цене исполнения на 0,20 цента. Если бы я знал тогда то, что я знаю сейчас! Я бы продал фьючерсы, когда рынок был по 64,80. Следуя этой стратегии, в случае роста цен я бы стал в длинную позицию по говядине по цене 65 путем исполнения колл-опционов. Если бы цены упали, я бы оказался в короткой позиции, начиная с цены 64,80. Единственный мой риск — та разница в 20 пунктов между колл-опционами и ценой фьючерса. Она примерно соответствова­ла вложению $61 000 — затратам на опционы и моему потенциаль­ному убытку по фьючерсной сделке, что многократно бы компен­сировалось возможной прибылью по сделке.

Вместо этого я остался в своих опционах, надеясь, что моя цена исполнения 65 будет достигнута. Но Департамент сельского хозяй­ства США в своем докладе сообщил о более высоком предложении говядины по сравнению с предыдущими оценками. Цена говядины пять дней шла вниз по лимиту, и мои опционы истекли бесполез­ными. Если бы я продал фьючерсные контракты по 64,80, по моим оценкам, прибыль по той сделке составила бы кругленькую сумму в $750 000.

Второй случай, когда я пытался играть на опционах, имел место за шесть недель до поездки в Европу. Евродоллары шли по 92, ког­да я купил 1 000 опционов колл на эти контракты, чтобы быть в длинной позиции по 94. Но сценарий, на который я надеялся — снижение краткосрочных процентных ставок, — не собирался сбы­ваться. Когда я покинул Чикаго, евродоллары понизились до 91,50. Процентные ставки должны были бы уменьшится на два с полови­ной базисных пункта, чтобы цена моего страйка была достигнута.


4 ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЫ УСПЕХА

Это оказалось не совсем правильным прогнозом. Мои опционы были "в кабинете", что означало: они еще не истекли, но стали практически бесполезными.

Затем фондовый рынок рухнул, и Алан Гринспен, пытаясь пога­сить панику, объявил, что Федеральная резервная система снизит ставки. Во вторник утром мои евродолларовые опционы перешли из простой бумаги в твердые деньги. Я мог бы превратить их почти в миллион долларов, если бы не летел в самолете на высоте 50 000 футов.

На Конкорде не было телефонов, а когда я добрался до Нью-Йорка, рынок евродолларов еще не открылся. Мне пришлось ждать, пока я окажусь в самолете из Нью-Йорка в Чикаго, чтобы заказать разговор по телефону с моим брокером. Но по непонят­ным причинам телефон в самолете не мог считать мою кредитную карту. Вот теперь я запаниковал. Никто не знал об этих опционах, а я застрял в самолете, на котором не работает телефон. Я подошел к бортпроводнице со сто долларовой купюрой и спросил: "У вас есть карточка VISA или American Express?"

Она посмотрела на меня несколько недоуменно.

"Я товарный трейдер. Рынок сейчас сходит с ума. Мне нужно за­казать телефонный разговор и позаботиться кое о чем. Но телефон не принимает мою кредитную карту. Мне нужно сделать двухми­нутный звонок. Я дам вам 100 долларов, если вы позволите мне воспользоваться вашей кредитной картой".

Бортпроводница сжалилась надо мной и не взяла 100 долларов. "Плата за разговор всего пять долларов", — сказала она. "Дайте мне пять долларов и можете использовать мою кредитную карточку".

Когда я наконец добрался до трейдингового стола на бирже, то узнал, что евродолларовые фьючерсы открылись по 94,50, но затем откатились с этих высот. Мои опционы еще чего-то стоили — но да­леко не столько, сколько они могли бы стоить. Я продал их с при­былью в 250 000 долларов, которая, тем не менее, составляла 10-кратный доход на вложение в 25 000 долларов.

Но оглядываясь назад, я бы проделал все это совсем по-другому, будь, в тот день на полу. Я мог продать мои 94-е опционы, и сделать 500 000 долларов, или продать 1 000 евродолларовых фьючерсов, чтобы быть в короткой позиции по 94,50, и оставаться в длинной по опционам со страйком 94, что гарантировало бы 50-кратную прибыль. Три дня спустя евродоллары опустились до 92, и я был бы в короткой позиции с 94,50. В конечном счете, по моим подсчетам,


^ ВЕЛИКИЕ ВРЕМЕНА 5

я потерял как минимум 1 250 000 долларов потенциальной прибы­ли. По факту, я сделал 250 000 долларов на опционах, которые счи­тал бесполезными. Во время краха 1987 года я сделал хорошие деньги - но многое оставил на столе.

Когда я добрался до Чикагской Торговой Биржи во вторник, око­ло часа дня, она выглядела, как поле битвы после тяжелых потерь. Некоторые трейдеры сбежали, чтобы никогда больше не возвра­щаться. Многие были выдернуты своими клиринговыми фирмами, потому что не имели достаточно денег на торговых счетах для по­крытия потенциально шестизначных убытков. Лучшие из выжив­ших настолько испугались, что держались подальше, пока дым не развеется. Те, кто остался, выглядели тяжело контуженными.

"Вам следовало быть здесь, Льюис, - бросил мне один из трей­деров. — В понедельник вы бы сделали 5 миллионов".

Другой трейдер остановил меня по пути в яму S&P. "Клянусь Бо­гом, ты бы сделал 5 миллионов долларов, - сказал он. Это было не­вероятно".

Пять миллионов - всякий раз, когда мне встречался кто-нибудь, я слышал это число. Я бы сделал $5 миллионов в понедельник. Это было не то, что я хотел услышать.

Я сделал $500 000 во вторник, когда рынок рванул в обратную сторону примерно на 350 пунктов. Среда стала новым сумасшед­шим, волатильным днем в яме, и я получил чистыми еще 500 000 долларов. Волатильные дни предоставляют огромные возможнос­ти для таких дэйтрейдеров, как я. Чем больше движений на рынке происходит в течение дня — повышений или падений, проверок уровней поддержки и прорывов через уровни сопротивления, тем больше потенциал прибыли. Но волатильный рынок немного по­хож на серфинг. Когда вы все контролируете, это превосходная прогулка, но если вы теряете свою концентрацию и дисциплину, все очень быстро становится весьма рискованным. К счастью, я обладаю такой способностью. Чем сумасшедшее становится ры­нок, тем я более сосредоточен. Эта способность помогла мне во времена кризиса - личного и профессионального. Когда мир во­круг меня начинает сходить с ума, я становлюсь рассудительнее. Чем более диким становится рынок, тем дисциплинированнее я.

Затем настало утро вторника. Торговая яма имеет настроение, отражающее мысли, предчувствия, опасения, надежды и преду­беждения людей, находящихся в ней. Когда на рынке негативные известия, яма похожа на неустойчивое судно, которое может вот-


б ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЫ УСПЕХА

вот опрокинуться. Вы знаете, что скоро пойдете ко дну. В дни по­вышения рынка вы чувствуете оптимизм, когда он проверяет ста­рые максимумы, ждете достаточного импульса, резкого и быстрого падения цен после подъема. Познание настроения рынка приходит с практикой, когда в яме изо дня в день, как это происходило со мной, с того момента как я впервые появился на бирже в качестве посыльного в 1981 году. Я так развил инстинкт, что стал прислуши­ваться к своей интуиции, как я прислушиваюсь к своему разуму. Иногда я делал ошибки, в последнюю секунду все понимал, но бы­ло уже поздно. Как и большинство ветеранов трейдинга, я научил­ся доверять способности, подобной шестому чувству, когда дело касается ощущения рынка.

Во вторник после краха в воздухе определенно что-то чувствова­лось. Когда я прошел в яму S&P за несколько минут до звонка об открытии, то заметил, что брокеры, заполнявшие клиентские при­казы, выглядели нервными и нетерпеливыми. Я сам работал ордер-филлером1 четыре года до того, как начал торговать исключитель­но за свой собственный счет. Я хорошо помню нервное ожидание, когда необходимо исполнить крупный приказ по открытию. Имен­но это я увидел в яме в то утро, беспокойные, торопливые движе­ния и нервно бегающие глаза трейдеров. Это - продавцы, сразу ре­шил я. Спустя день (после исторического падения в понедельник) и следующие за ним двумя днями высокой волатильности (во втор­ник и в среду) продавцы вернулись на рынок.

Непосредственно перед открытием рынка брокерам позволяют объявлять свои биды и оффера2, которые задают тон к открытию торгов. Тем утром один брокер объявил предложение о продаже S&P на 400 пунктов ниже. Затем другой брокер из Shearson повы­сил напряжение, предложив продажу на 1 000 пунктов ниже. В те дни яма S&P не имела торговых лимитов. Сейчас они там введены, чтобы контролировать — как далеко и насколько быстро могут упасть фьючерсы на S&P. Эти предохранительные лимиты действу­ют как тормоз, замедляя резкое падение цен. Но в те дни рынок взлетал и падал исключительно по прихоти брокеров, исполняю­щих на полу заявки клиентов.

После проявления готовности брокера из Shearson сделать пред­ложение на 600 пунктов ниже первого брокера меня заинтригова­ло, насколько далеко вниз готов идти сегодняшний рынок. "Я ни­же на 2 000 пунктов!" — громко закричал я в яму.

1 Ордер-филлер — брокер, исполняющий в торговом зале биржи заявки клиентов. — ^ Прим. перевод.

2 Биды и оффера (аски)—объявляемые цены на покупку и продажу. Вид—цена покупки. Аск (оффер) — цена
продажи.— Прим. перевод.


^ ВЕЛИКИЕ ВРЕМЕНА 7

Брокер из Shearson не колебался. "Я ниже на 3 000 пунктов!" — прокричал он в ответ.

Вот черт! - подумал я. Рынок снизился уже на 3 000 пунктов, а мы даже не начали торговать. Чтобы представить эту ситуацию, следует сказать, что в те дни рост или падение на 400 или 500 пунк­тов было значительным движением.

"4 000 ниже!" — завопил я.

"5 000 ниже!" - нанес встречный удар брокер из Shearson.

Таким образом, 8&Р-фьючерсы открылись на 5 600 пунктов ни­же. Это было свободное падение, но, как подсказывал мне ин­стинкт, мы оказались близко ко дну. "Покупаю!" — крикнул я бро­керу из Shearson через яму, когда трейдер, стоящий впереди, схва­тил меня за руку.

"Льюис! Я продам тебе 150!"

"Покупаю!" — крикнул я в ответ.

Я быстро нацарапал сделку на своей карточке и поднял глаза.

Спустя секунду другой брокер поймал мой взгляд. "Я продаю 300", — сказал он мне.

"Не могу", — просигналил я в ответ. Я только что купил 150 кон­трактов и не был уверен, что в состоянии переварить риск еще 300 контрактов на рынке, который так легко может обрушиться или дать откат.

Две секунды спустя трейдер на другой стороне ямы привлек мое внимание. Комбинируя сигналы руками с усиленными движения­ми губ, он спросил меня: "Что ты делаешь?"

"Продаю", — ответил я.

"Покупаю", — просигналил он в ответ.

Я предложил те самые 150 контрактов, купленные менее чем за полминуты до этого — на 2 000 пунктов выше той цены, по которой купил их сам. Я сделал 1300 000 долларов на одной сделке. Но я так­же знал, что купи еще 300 контрактов, моя прибыль составила бы круглую сумму в 5 миллионов. Но я не мог оглядываться. Я достиг своего внутреннего предела риска. Я сделал несколько мелких про­даж, получив чистыми еще 40 000 или 50 000 долларов. Затем мне все надоело. Я передал последнюю торговую карточку своему клер­ку, вышел из ямы, пошел в ванную, и меня вывернуло наизнанку.

Я ополоснул лицо холодной водой и посмотрел на свое отраже­ние в зеркале. Красные капилляры выступили на моих воспален­ных голубых глазах, а кожа выглядела серой. Я запустил руки в свои светлые волосы, коротко постриженные, как в дни, когда играл в


3655949034420462.html
3656144192035722.html
3656330758317215.html
3656413024058531.html
3656607647383212.html