Глава 8 - Сэнфорд Гринбургер Ассошиэйтс и редактору Джейми Рааб из «Уорнер Букс». Без них эта книга

Глава 8 - Сэнфорд Гринбургер Ассошиэйтс и редактору Джейми Рааб из «Уорнер Букс». Без них эта книга

Глава 8

Остаток дня Тереза провела в городе. Она поинтересовалась у прохожих, как проехать в исторический центр, и несколько часов бродила по сувенирным лавкам и магазинам. Купила несколько вещиц для Кевина, а для себя ей ничего не приглянулось. Потом купила Кевину две пары шортов – он сможет ходить в них, когда вернется из Калифорнии, – и поехала в гостиницу. Последние два дня отняли у Терезы много сил, и она решила немного поспать. Как только она легла на постель, сон мгновенно смежил ее веки.

А на Гаррета навалились проблемы. Когда он вернулся в магазин, привезли партию товара. Распаковав коробки, он обнаружил, что часть товара не соответствует заказу, позвонил поставщику и высказал ему свои претензии. Потом выяснилось, что три ученика, записавшихся на ближайшие выходные, уехали из города и отменили занятия.

К половине седьмого он уже выбился из сил и впервые с тех пор, как потерял Кэтрин, вздохнул с облегчением, запирая магазин на ночь. По дороге домой он заехал в продуктовый магазин. Дома первым делом принял душ и переоделся в чистые джинсы и легкую хлопковую рубашку, потом достал из холодильника банку пива. Открыв ее, вышел на веранду и сел на кованый стул. Посмотрел на часы: Тереза должна вот-вот подъехать.


Он все еще сидел на заднем крыльце, когда услышал, что в сторону его дома едет автомобиль. Он вышел во двор и увидел, как Тереза паркуется рядом с его грузовиком.

На ней были старые джинсы и та же блузка, что и днем, и он снова восхитился ее фигурой. Она приблизилась к нему легкой походкой и тепло улыбнулась. Он почувствовал, что его влечение к ней многократно усилилось с того момента, как они расстались, и от этого еще больше смутился.

Он пошел вперед, и они встретились на середине дорожки, ведущей к дому. В руках у Терезы была бутылка белого вина. Гаррет уловил нежный аромат духов.

– Я решила принести к ужину немного вина, – сказала она и после небольшой паузы продолжила: – Как прошел день?

– Покупатели шли до самого закрытия, да и бумажной работы накопилось по горло. Я только недавно вернулся.

Он повел ее к дому.

–А чем занимались вы все это время?

– Спала, – сказала она, и он рассмеялся.

– Я забыл спросить: что вы предпочитаете на ужин?

– А что вы планировали?

– Я хотел приготовить стейки на гриле, но потом засомневался: вдруг вы не едите мясо?

– Вы смеетесь? Я же выросла в Небраске. Что может быть лучше хорошего стейка?

– Тогда у меня для вас приятный сюрприз.

– Какой?

– Я готовлю лучшие стейки на свете.

– О-о, вот это заявка!

– Я докажу вам это, – сказал он, и она засмеялась мелодичным смехом.

Пока они шли по дорожке, Тереза успела рассмотреть его дом. Он был небольшой, одноэтажный, прямоугольный, обшитый вагонкой. Краска во многих местах облупилась. В отличие от других домов в Райтсвилль-Бич, дом Гаррета стоял на песке. Когда она спросила, почему его дом не поднят на сваи, он объяснил, что его построили очень давно.

– Это сейчас строят дома с учетом тропических ураганов. Под зданиями оставляют просвет, который частично гасит силу удара. Возможно, ближайший ураган сметет мой старый домишко в океан, но пока он держится.

– Вы так спокойно об этом говорите?

– Нет, конечно. Но благодаря этому обстоятельству я смог его купить: он стоил намного дешевле других домов. Думаю, прежнему владельцу надоело дрожать всякий раз, когда по радио передают предупреждение об очередном урагане, зародившемся в Атлантике.

Они поднялись по растрескавшимся ступенькам и вошли внутрь. В гостиной Терезу поразило огромное окно во всю стену с выходом на веранду и пляж. Из окна открывался великолепный вид на океан.

– Вид потрясающий, – вымолвила она, приходя в себя.

– Вам нравится? Я сам живу здесь уже несколько лет и не устаю восхищаться.

С одной стороны комнаты находился камин, вокруг которого были развешаны фотографии подводного мира. Она подошла посмотреть.

– Не возражаете?

– Конечно, нет – весь дом в вашем распоряжении. Я пока займусь грилем. Его нужно еще почистить.

Гаррет вышел через стеклянную дверь на улицу.

Оставшись одна, Тереза сначала рассмотрела фотографии, потом решила обойти дом. Как все дома вдоль береговой линии, он был рассчитан на двух человек. В нем имелась только одна спальная комната, смежная с гостиной. Здесь так же, как и в гостиной, было огромное окно от пола до потолка с видом на пляж. Передняя часть дома, окна которой выходили на улицу, состояла из кухни, крошечной столовой, которую даже нельзя было назвать комнатой, и ванной. Все очень чистое и аккуратное, но Тереза сразу заметила, что дом нуждается в ремонте.

Вернувшись в гостиную, она подошла к двери в спальную комнату и, не удержавшись, заглянула туда еще раз. Здесь тоже висели фотографии подводного мира; большую часть пространства над кроватью занимала огромная карта затонувших вдоль побережья Северной Каролины кораблей. На прикроватном столике стояла фотография в рамке. Посмотрев в окно, Тереза убедилась, что Гаррет все еще занят чисткой гриля, и вошла в спальню, чтобы получше разглядеть фотографию его жены.

На ней Кэтрин было лет двадцать пять. Снимок был любительский; должно быть, Гаррет сделал его сам. Терезе почему-то стало интересно, когда здесь появилась эта фотография: до или после несчастного случая.

Кэтрин оказалась очаровательной миниатюрной блондинкой с волосами до плеч. Хотя качество фотографии было не очень хорошим – очевидно, она была сильно увеличена – взгляд Терезы приковали глаза Кэтрин. Темно-зеленые, почти кошачьи, они придавали лицу удивительное выражение – казалось, она смотрела в глубь себя.

Тереза поставила фотографию на место и даже повернула так же, как она стояла. У нее появилось ощущение, будто Кэтрин наблюдает за ней.

Стремясь отделаться от этого чувства, Тереза посмотрелась в зеркало, висевшее над комодом. К ее удивлению, в комнате больше не было фотографий Кэтрин, за исключением одной. На ней она стояла вместе с Гарретом на палубе «Случайности», оба широко улыбались. Судя по отличному состоянию яхты, снимок был сделан незадолго до несчастного случая.

Понимая, что Гаррет может появиться в любую секунду, Тереза вышла из спальни, чувствуя себя слегка виноватой. Она подошла к стеклянной двери, выходившей на веранду и пляж, и открыла ее.

Услышав звук открываемой двери, Гаррет поднял голову и улыбнулся Терезе. Приблизившись к краю веранды, Тереза перегнулась через перила.

– В доме много фотографий. Вы сами их делали? – спросила она.

Тыльной стороной руки он отбросил волосы со лба.

– Да. Я всегда беру с собой камеру, когда собираюсь нырять. Большую часть фотографий я развесил в магазине, но у меня их так много, что хватило и для дома.

– Они сделаны на профессиональном уровне.

– Спасибо, но это только на первый взгляд. Вы видите только самое лучшее из огромного количества снимков. Знали бы вы, сколько мне пришлось выбросить.

В руках Гаррет держал крышку от гриля. Она была старой и почерневшей, но уже достаточно чистой, чтобы ее можно было использовать. Гаррет отложил ее в сторону, взял пакет с углем, насыпал немного в жаровню и тщательно разровнял. Потом полил уголь жидкостью для растопки.

– Между прочим, сейчас уже продают газовый гриль, – сказала Тереза, поддразнивая его.

– Знаю, но этой штукой пользовался еще мой отец, когда я был маленьким. На нем стейки получаются вкуснее. А готовить мясо на газовом гриле – все равно что готовить дома в духовке.

Она улыбнулась.

– Не забудьте: вы обещали угостить меня лучшим стейком в мире.

– Да, и не отказываюсь. Вот увидите.

Он поставил жидкую растопку рядом с пакетом с углем.

– Теперь нужно минуты две, чтобы уголь как следует пропитался. Хотите выпить?

– А что у вас есть?

Гаррет кашлянул.

– Пиво, газировка и вино, которое вы принесли.

– Давайте пиво.

Гаррет убрал в старый кингстонный ящик жидкую растопку и пакет с углем, потом стряхнул песок с ботинок и вошел в дом, оставив дверь открытой.

Когда он ушел, Тереза обратила взор к океану. Солнце клонилось к горизонту, и большая часть отдыхающих уже покинула пляж; теперь здесь были только влюбленные парочки и спортсмены, совершавшие вечернюю пробежку. Несмотря на позднее время, за какие-то две минуты, пока отсутствовал Гаррет, мимо дома прошло не меньше дюжины человек.

– Послушайте, вам не надоедает быть все время на виду? – поинтересовалась Тереза, когда он вернулся.

– Нет, не надоедает, – ответил Гаррет, вручая ей бутылку пива. – Я ведь не так уж часто бываю дома. Когда возвращаюсь с работы, пляж уже пустеет. А зимой здесь вообще ни души.

Она представила на мгновение, как он сидит в одиночестве на веранде и смотрит на океан.

Гаррет вытащил из кармана спичечный коробок, поджег уголь и немного отступил, отклонившись от вспыхнувшего пламени. Налетевший порыв ветра раздул огонь.

– Теперь, когда угли разгорелись, пора заняться ужином.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Спасибо, я справлюсь сам. Но если вам повезет, я поделюсь с вами своим фирменным рецептом.

Она вскинула голову и задорно сказала:

– Вы подняли планку так высоко, что теперь я буду ожидать от вас слишком многого.

– Меня этим не испугать. Я уверен в результате.

Он подмигнул ей, и она рассмеялась. Потом они вместе отправились на кухню. Гаррет открыл один из шкафчиков и вытащил пару картофелин. Затем подошел к раковине, вымыл руки и картофель, обсушил его, завернул в фольгу и, включив духовку, положил на решетку.

– А мне что делать?

– Пока ничего. Я купил еще готовый салат – честно говоря, этим мое меню исчерпывается.

Тереза смотрела, как Гаррет отправил в духовку следующую партию картофеля, потом достал из холодильника салат. Перекладывая салат в миску, он краешком глаза посматривал на Терезу. Что в ней такого особенного, отчего ему все время хочется быть к ней поближе?

Он достал из холодильника стейки. Затем открыл шкафчик, соседний с холодильником, вытащил остальные ингредиенты и выставил их на стол.

– Итак, что же такого особенного в ваших стейках?

Стараясь справиться с волнением, вызванным ее близостью, он плеснул в мелкую миску немного бренди.

– Во-первых, я использую толстые куски филе. Обычно в магазине филе нарезают тонкими кусками, поэтому я специально прошу нарезать потолще. Затем их нужно посолить, поперчить, посыпать чесночным порошком и замочить в бренди. К тому времени как угли раскалятся добела, мясо успеет достаточно пропитаться.

Он сопровождал свой рассказ наглядной демонстрацией, и Тереза вдруг подумала, что он как будто сбросил несколько лет. Должно быть, он моложе ее года на четыре.

– В этом и состоит ваш секрет?

– Это еще не все, – пообещал он, вновь отметив про себя, как она красива. – Перед тем как выложить мясо на решетку, я добавлю в него размягчитель4. Но главное – это все-таки процесс приготовления, а не подготовка мяса.

– Вы говорите, как заправский повар.

– Нет, повар из меня неважный. Я умею готовить только несколько блюд, и делаю это нечасто. Когда я прихожу с работы домой, у меня обычно нет желания готовить для себя одного.

– У меня тоже. Если бы не Кевин, я бы, наверное, вообще не готовила.

Замариновав стейки, Гаррет снова подошел к шкафчику и вытащил нож. Взял с подоконника помидоры и начал нарезать их тонкими ломтиками.

– Мне кажется, вы очень дружны со своим Кевином.

– Да, и мне хотелось бы сохранить эту близость. Он уже почти подросток, и я очень боюсь, что, взрослея, он начнет отдаляться от меня.

– Я бы на вашем месте не беспокоился. По тому, что вы рассказывали о нем, мне кажется, у вас на всю жизнь сохранятся очень близкие отношения.

– Надеюсь. Он – все, что у меня есть, и я просто не переживу, если Кевин отгородится от меня. У моих подруг тоже есть дети-подростки, и они считают этот процесс неизбежным.

– Несомненно, он как-то изменится, но это не значит, что он перестанет общаться с вами.

Она посмотрела на него:

– Вы говорите это, исходя из своего собственного опыта, или для того, чтобы меня утешить?

Гаррет пожал плечами. От аромата ее духов у него кружилась голова.

– Я просто помню, как это было у нас с отцом. Мы всегда были очень близки, и когда я вырос и поступил в колледж, ничего не изменилось. У меня появились новые дела и новые друзья, но с отцом связь не прерывалась.

– Надеюсь, у нас будет так же.

Гаррет продолжал резать помидоры, и в комнате воцарилось мирное молчание. Тереза была первой женщиной, которую Гаррет пригласил в этот дом, и он чувствовал себя очень уютно, оттого что она стояла сейчас рядом и наблюдала за приготовлениями к ужину.

Нарезав помидоры, Гаррет выложил их в салатницу и вытер руки бумажным полотенцем. Потом поставил на пол пустую бутылку из-под пива.

– Не хотите еще? – предложил он Терезе.

Тереза кивнула, допила остатки из своей бутылки, удивившись, что осушила ее так быстро, и поставила ее на подоконник. Гаррет отвинтил крышку и подал ей новую бутылку, затем открыл еще одну для себя. Тереза облокотилась на подоконник и поднесла бутылку ко рту. Гаррет взглянул на нее, и его снова поразило ее сходство с Кэтрин. Оно проявлялось не во внешности, а в чем-то неуловимом, не поддающемся определению. Он и сам не знал, что в ней так напоминает ему жену: то ли улыбка, играющая на ее губах, то ли брошенный искоса взгляд. Ему снова вспомнился ленивый полдень с Кэтрин, когда он неожиданно приехал домой на ленч. Сейчас, в ретроспективе, ему казалось, что весь тот день состоял из знаков... хотя... разве мог он тогда предвидеть то, что случится?


Они стояли на кухне.

– А ты уже ела? – спросил Гаррет, когда Кэтрин открыла холодильник.

Кэтрин обернулась.

– Я не голодна, но очень хочу пить. Хочешь, я приготовлю тебе чай со льдом?

– Отлично. Ты не смотрела в ящике: почту еще не приносили?

Кэтрин кивнула и сняла с полки коробку с чаем.

– Она на столе.

Кэтрин открыла буфет и достала два стакана. Один она поставила на подоконник, а во второй стала наливать воду, когда он вдруг выпал у нее из рук и разбился.

– С тобой все в порядке? – встревожился Гаррет, откладывая почту.

Кэтрин, смутившись, запустила руку в волосы, потом наклонилась собрать осколки.

– Просто на секунду закружилась голова. Все в порядке.

Гаррет начал ей помогать.

– Может, ты все-таки больна?

– Нет, наверное, перегрелась, работая в саду. Сегодня так печет.

Он секунду помолчал.

– Может, мне не стоит ехать на работу? Ты всю неделю сама не своя.

– Ничего со мной не случится. К тому же я знаю: у тебя полно дел.

Она была права, но по дороге в магазин Гаррет вдруг подумал, что ему не следовало слушать ее.


Гаррет очнулся.

– Пойду посмотрю, как там угли, – сказал он, чувствуя необходимость чем-то себя занять. – Надеюсь, они уже дошли до нужной кондиции.

– Можно, я пока накрою на стол?

– Конечно. Поройтесь в шкафчиках, там есть все необходимое.

Он вышел на воздух, мысленно запретив себе предаваться воспоминаниям. Посмотрев на угли, убедился, что они раскалились почти добела. Через несколько минут можно будет выкладывать мясо. Он подошел к кингстонному ящику, достал ручные мехи, положил их на перила рядом с грилем и глубоко вдохнул. Хмельной и бодрящий океанский воздух освежил его голову, и он вдруг осознал, что хотя всего несколько минут назад вспоминал Кэтрин, все равно ужасно рад, что проведет этот вечер с Терезой. Он уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым.

И не только потому, что они хорошо понимали друг друга. Ему нравилось в Терезе все: и то, как она улыбалась, и как смотрела на него, и как взяла его за руку во время прогулки по пляжу. Ему казалось, что они знают друг друга гораздо дольше, чем это было на самом деле.

«Может, отец прав и мне действительно пора возвращаться к нормальной жизни? А может, все дело в том, что Тереза напоминает мне Кэтрин?»

Пока Гаррет был во дворе, Тереза накрыла на стол. Она поставила возле каждой тарелки по бокалу и поискала в ящиках столовые приборы. Потом заметила свечи и два маленьких подсвечника. После недолгих сомнений она решила все же поставить их на стол, а Гаррет пусть уже сам решает, зажигать их или нет. Когда она заканчивала, появился Гаррет.

– Через две минуты надо будет выкладывать мясо. Пойдете со мной во двор или подождете здесь, пока мясо будет готовиться?

– Конечно, я пойду с вами.

Захватив свою бутылку пива, Тереза вышла следом за Гарретом во двор. Так же, как и прошедшим вечером, дул океанский бриз, но уже не столь сильный, как вчера. Тереза уселась на стул, Гаррет пристроился рядом. Его светлая рубашка красиво оттеняла загорелую кожу. Гаррет смотрел на воду, а Тереза смотрела на него. Она вдруг подумала, что впервые за много лет живет настоящей жизнью.

– Бьюсь об заклад: вы не можете похвастаться таким великолепным видом из окна своей бостонской квартиры, – нарушил молчание Гаррет.

– Вы правы, не могу. Я живу в обычном блочном доме. Родители были в ужасе, когда я переехала в центр города. Они считают, что я должна жить в пригороде.

– А почему вы переехали в центр?

– Сейчас, после развода, мне так проще. До работы всего несколько минут, школа Кевина тоже рядом с домом, а раньше приходилось добираться по скоростному шоссе. И потом, мне было очень тяжело встречаться с соседями после того, как они узнали о нас с Дэвидом.

– Что вы имеете в виду?

Она пожала плечами и тихо сказала:

– Я никому не рассказывала, почему мы с Дэвидом расстались. Мне казалось, это только наше дело.

– Естественно.

Она помолчала, вспоминая.

– Все считали Дэвида идеальным мужем. Он был красив и успешен, и никто не поверил бы, что он способен на дурной поступок. Даже когда мы были с ним вдвоем, он вел себя так, что у меня и мысли не возникало об измене. Я узнала правду очень не скоро.

С грустной улыбкой она повернулась к Гаррету.

– Жена всегда узнает все последней.

– И как вы узнали?

Она покачала головой.

– Все очень банально. Пошла в химчистку забрать одежду Дэвида, и приемщица отдала мне счета, которые лежали у него в карманах. Среди них был гостиничный счет. Я знала, что в тот день он ночевал дома, следовательно, он арендовал номер на несколько часов днем. Он, конечно, все отрицал, но по тому, как он смотрел на меня, я поняла, что он лжет. В конце концов правда все-таки выплыла наружу, и я подала на развод.

Гаррет молча слушал, удивляясь про себя, как она могла полюбить такого человека. Словно прочитав его мысли, она продолжала:

– Знаете, Дэвид был из тех людей, кто при желании может заставить вас поверить во что угодно. Думаю, он и сам часто верил в то, что говорил. Мы познакомились в колледже, и я была совершенно очарована им. Он был очень красивый и обаятельный; конечно, мне льстило его внимание. Когда мы поженились, я думала, что о такой любви, как наша, пишут в книжках. Но все оказалось иллюзией. Позже я выяснила, что в первый раз он изменил мне через пять месяцев после свадьбы.

Она умолкла, Гаррет отвел взгляд.

– Не знаю, что и сказать.

– Вам и не нужно ничего говорить. Это все в прошлом, и, как я уже вчера говорила, единственное, что мне от него теперь нужно, – это хорошее отношение к Кевину.

– Вы так легко об этом говорите.

– Сейчас – да. А тогда я ужасно переживала, два года ходила к психоаналитику. В конце концов ей удалось изменить мое отношение к Дэвиду. Она объяснила, что ненависть к бывшему мужу не позволяет мне порвать с ним внутреннюю связь. Как только я сумела простить его, мне сразу стало легче.

Она отхлебнула глоток пива. Гаррет спросил:

– А что еще она вам посоветовала?

Тереза слабо улыбнулась.

– Она дала мне много ценных советов. Например, такой: «Если когда-нибудь вы встретите мужчину, похожего на Дэвида, бегите от него как можно дальше, желательно в горы».

– А я похож на Дэвида?

– Ни капли. Ни малейшего сходства.

– Это хорошо, – сказал он с притворной серьезностью. – В наших местах совсем нет гор, вам пришлось бы очень долго бежать.

Тереза хихикнула. Гаррет посмотрел на гриль. Угли были уже готовы, и он сказал:

– Пора приступать.

– Вы научите меня, как нужно поджаривать лучший в мире стейк?

– С удовольствием, – сказал он, и они одновременно поднялись.

Гаррет нашел на кухне размягчитель мяса и побрызгал им на стейки. Потом вытащил куски филе из бренди и побрызгал их с другой стороны. Затем достал из холодильника маленькую пластиковую коробочку.

– А что у вас здесь? – поинтересовалась Тереза.

– Здесь сало. Обычно в магазине его срезают, а я попросил, чтобы мне отдали обрезки.

– Зачем они вам?

– Увидите.

Захватив стейки и каминные щипцы, Гаррет вернулся к грилю. Взяв ручные мехи, он начал сдувать с угля пепел, попутно объясняя Терезе свои действия.

– Очень важно, чтобы угли все время оставались горячими. Для этого я сдуваю с них пепел. Таким образом весь жар от угля идет непосредственно к мясу.

Он установил подставку для мяса, подождал, пока она как следует прогреется, потом щипцами выложил на нее стейки.

– Какой стейк вы предпочитаете?

– Полупрожаренный.

– Тогда его нужно поджаривать одиннадцать минут с каждой стороны.

Она удивленно приподняла брови.

– Зачем такая точность?

– Я же обещал вам самый лучший в мире стейк и собираюсь выполнить свое обещание.

Занимаясь приготовлением стейков, Гаррет все время исподволь наблюдал за Терезой. Ее фигура, четко вырисовывавшаяся на фоне закатного неба, выглядела очень чувственной. В теплых отблесках оранжевого неба лицо Терезы казалось особенно красивым, а темные глаза стали совсем непроницаемыми. Вечерний бриз соблазнительно играл ее волосами.

– О чем вы думаете?

Он вздрогнул при звуках ее голоса, внезапно осознав, что за последние несколько минут не произнес ни слова.

– Я думал, какой все-таки негодяй ваш бывший муж, – сказал Гаррет, поворачиваясь к ней, и Тереза не смогла сдержать улыбку.

Она мягко похлопала его плечу.

– Но если бы он не ушел, я бы сейчас не сидела здесь с вами.

– Это единственное, за что его можно поблагодарить, – ответил Гаррет, все еще чувствуя прикосновение ее руки.

– Да, – сказала она, и глаза их встретились. Гаррет с трудом отвел взгляд и взял коробочку с салом.

– Теперь пришел черед сала.

Он начал выкладывать мелко нарезанное сало на угли прямо под стейки. Потом нагнулся и стал дуть, пока сало не вспыхнуло.

– Зачем вы это делаете?

– Горящее сало будет смешиваться с соком, вытекающим из мяса, и стейки получатся более нежными. По этой же причине я использую щипцы вместо вилки.

Он подбросил в угли еще немного сала и снова начал дуть.

Оглядевшись вокруг, Тереза заметила:

– Как хорошо у вас здесь. Теперь я понимаю, почему вы купили этот дом.

Гаррет отхлебнул пива.

– Океан на всех так действует. Наверное, поэтому так много людей стремится отдохнуть на побережье.

Она повернулась к нему.

– Скажите, Гаррет, о чем вы думаете, когда сидите здесь в одиночестве?

– О многом.

– О чем?

«Я думаю о Кэтрин», – хотел сказать он, но почему-то не стал.

– Да ни о чем конкретном, – сказал он со вздохом. – Иногда о работе, иногда о тех местах, где мне хотелось бы побывать. Иногда я мечтаю уплыть далеко-далеко и оставить все позади.

Она пристально смотрела на него, когда он произносил эти слова.

– А вы действительно могли бы покинуть эти места? Уплыть и не вернуться?

– Точно сказать не могу, но мне нравится обдумывать такую возможность. В отличие от вас у меня никого нет, кроме отца, а он, я думаю, все поймет. Мы с ним очень похожи, и если бы не я, он бы тоже уже давно снялся с якоря.

– Это будет похоже на бегство.

– Знаю.

– Тогда зачем вам это? – продолжала настаивать Тереза, уже догадываясь, каким будет ответ. Гаррет молчал, и она тихо заговорила, склонившись к нему: – Гаррет, я знаю, это не мое дело, но вы не можете убежать от себя. – Она ободряюще улыбнулась. – И потом, вы так много могли бы дать другой женщине.

Гаррет потерял дар речи. Что она хотела этим сказать? И как ей удается находить слова, от которых на душе сразу теплеет?

В последовавшие несколько минут тишину нарушали лишь шум прибоя, шелест листвы и крики птиц. Гаррет перевернул стейки, и они зашипели. Где-то во дворе зазвенели под дуновением ветра музыкальные подвески. Мерный шум прибоя действовал успокаивающе.

Гаррет мысленно перебирал события последних двух дней. Сначала он увидел Терезу издалека, потом они познакомились и провели несколько часов на яхте. Сегодня днем они прогуливались по пляжу, и он впервые рассказал ей о Кэтрин. Напряжение, сковывавшее его весь день, наконец отпустило. Стоя рядом с Терезой в сгущающихся сумерках, он думал о том, что этот вечер значит для них обоих гораздо больше, чем они хотят признать.

Когда стейки были почти готовы, Тереза ушла в дом и достала из духовки картофель. Развернув фольгу, она выложила его на тарелки. Потом поставила на середину стола салат и пару соусов, обнаруженных на дверце холодильника, перец, соль, масло, положила салфетки. В доме стало уже совсем темно, и она включила свет. Он показался ей слишком ярким, и, поддавшись внезапному порыву, она выключила его и зажгла свечи. Отступив от стола на несколько шагов, Тереза полюбовалась на свою работу. Теперь все правильно. Она ставила на середину стола вино, когда вошел Гаррет.

Закрыв дверь, Гаррет остановился. В кухне было темно, и только два маленьких огонька свечей освещали стол. Лицо Терезы в полумраке было необычайно красивым. Ее темные волосы загадочно сияли в мерцающем свете свечей, в глазах плясали огоньки. Какое-то время Гаррет не мог говорить и только молча смотрел на нее. В этот миг ему стало окончательно ясно то, что он так долго пытался отрицать.

– Я решила, что со свечами будет уютнее, – тихо сказала Тереза.

– Наверное, вы правы.

Они продолжали смотреть друг на друга, стоя по разные стороны стола, обоим было ясно, что этот вечер может перевернуть их жизнь. Тереза первой отвела взгляд.

– Я не смогла найти штопор, – сказала она.

– Сейчас найду, – быстро сказал Гаррет. – Я не часто им пользуюсь, он, наверное, валяется где-нибудь в ящике буфета.

Он поставил блюдо со стейками на стол и пошел искать штопор. Пошуровав в ящиках, нашел его и, ловко откупорив бутылку, налил вино в бокалы. Потом сел на стул и щипцами разложил стейки по тарелкам.

– Настал момент истины, – сказала Тереза, отрезая себе первый кусочек. Гаррет улыбнулся, ожидая ее вердикта. Тереза с удовольствием убедилась, что он не преувеличивал.

– О-о, Гаррет, чудесный стейк, – искренне похвалила она.

– Спасибо.

Свечи постепенно догорали. Гаррет еще дважды сказал Терезе, как он рад ее визиту. Оба раза у Терезы перехватывало дыхание от этих слов, и она прибегала к спасительному бокалу вина, пытаясь скрыть смятение.

Океан за окном шумел все сильнее, на небе вдруг показался месяц.

После ужина Гаррет предложил еще раз прогуляться по пляжу.

– Сейчас там очень красиво, – сказал он.

Тереза согласилась; Гаррет быстро собрал тарелки и бокалы и сложил их в раковину.

Они вышли во двор. Ночь была теплой. Преодолев невысокую песчаную дюну, они вышли на берег.

Достигнув кромки воды, они сбросили обувь и оставили ее на песке – на пляже в это время уже никого не было. Они медленно пошли вдоль берега, держась близко друг к другу. К удивлению Терезы, Гаррет взял ее за руку. Чувствуя тепло его ладони, Тереза подумала, каково это: почувствовать прикосновение его тела. Она быстро взглянула на него: не догадался ли он, какие мысли бродят у нее в голове?

– У меня давно уже не было такой ночи, – сказал наконец Гаррет; его голос прозвучал будто издалека.

– У меня тоже, – откликнулась Тереза. Песок был прохладным под их ногами.

– Гаррет, помните, как вы позвали меня прокатиться на яхте?

– Да.

– Почему вы пригласили меня?

Он удивленно посмотрел на нее.

– В каком смысле?

– Мне тогда показалось, что вы сделали это необдуманно и почти сразу пожалели о своем предложении.

Он пожал плечами.

– Я бы так не сказал. Я скорее был удивлен тем, что пригласил вас, но я не жалел об этом.

Она улыбнулась.

– Вы уверены?

– Уверен. Не забывайте: я уже три года никого никуда не приглашал. Когда вы сказали, что никогда не катались на яхте, я вдруг подумал, что уже устал от постоянного одиночества.

– То есть вы хотите сказать, что я оказалась в нужное время в нужном месте?

Он покачал головой.

– Я не это хотел сказать. Мне захотелось пригласить именно вас; не думаю, что я сделал бы это, окажись на вашем месте другой человек. А потом все оказалось значительно лучше, чем я мог себе представить. Эти два дня – лучшие в моей жизни за последние три года.

От этих слов в груди у Терезы разлилось приятное тепло. Шагая рядом с ним, она чувствовала, как он машинально водит по ее ладони большим пальцем, вырисовывая круги.

– А вы могли предположить, что ваш отпуск сложится таким образом?

Она заколебалась, решая, не пора ли сказать ему правду.

– Нет.

Некоторое время они шли молча. Им встретилось еще несколько пар, но все они находились от них на довольно большом расстоянии, так что можно было разглядеть лишь очертания их фигур.

– Вы когда-нибудь еще приедете сюда? Я хочу сказать – в отпуск?

– Не знаю. А почему вы спрашиваете?

– Я надеялся на положительный ответ.

В отдалении показались огни пирса. Она снова почувствовала, как он поглаживает ее ладонь.

– А если я приеду, вы угостите меня ужином?

– Я приготовлю все, что захотите. Но я надеюсь, что вам не захочется ничего, кроме стейка.

Она засмеялась.

– Ну раз так, обещаю подумать над вашим предложением.

– Я мог бы научить вас нырять.

– Думаю, Кевин был бы в восторге от этой идеи.

– Тогда берите его с собой.

Она взглянула на него.

– А вы бы не возражали?

– Нисколько. Я с удовольствием познакомлюсь с вашим сыном.

– Держу пари, он вам понравится.

– Не сомневаюсь.

Они прошли еще несколько шагов в молчании, и Тереза вдруг выпалила:

– Гаррет, могу я задать вам один вопрос?

– Конечно.

– Я знаю, это прозвучит странно, но...

Она на секунду запнулась, и он вопросительно посмотрел на нее.

– Что?

– Каким был самый плохой поступок в вашей жизни?

Он громко рассмеялся.

– С чего это вам пришло в голову?

– Я просто хочу знать. Я всегда задаю людям этот вопрос. После этого мне легче судить о человеке.

– Самый плохой поступок?

– Да, самый.

Он запрокинул голову, пытаясь вспомнить.

– Ну, однажды ночью, в декабре, мы с приятелями ужасно напились и ездили по улице, украшенной к Рождеству электрическими гирляндами. Мы остановили машину и выкрутили из гирлянд все лампочки.

– Не может быть!

– Может. Нас было пятеро, и мы забили этими лампочками весь багажник. Хуже всего было то, что мы оставили провода; получилось, как будто это напроказничал Гринч. Мы провозились за этим делом часа два, и все это время хохотали и дурачились, радуясь своей шутке. Про эту улицу даже написали в газете, так здорово она была украшена, и когда мы так испортили ее... даже не представляю, что подумали люди, увидев ее утром. Наверное, они были в ярости.

– Какой ужас!

Он снова засмеялся.

– Знаю. Теперь-то я понимаю. Но тогда нам это казалось просто забавным.

– Ну вот. А я-то думала, что вы такой хороший парень...

– Я и есть хороший парень.

– Вы – Гринч, – не сдавалась она. – Думаю, это была не единственная проделка вашей банды?

– Вы действительно хотите знать все?

– Да.

И он начал развлекать ее байками о том, как они намыливали окна автомобилей и разрисовывали дома своих бывших подружек. А однажды он катался на машине со своей девушкой и увидел на тротуаре одного из приятелей. Он притормозил около него, и тот знаком попросил его опустить окно. Когда Гаррет выполнил его просьбу, приятель бросил ему в ноги пиротехническую ракету, и она взорвалась прямо в машине.

Терезу ужасно позабавили эти рассказы. Когда Гаррет наконец выдохся, то задал ей тот же самый вопрос, с которого началась их беседа.

– Теперь ваша очередь рассказать о самом плохом поступке.

– О-о, я никогда не совершала ничего подобного, – чуть ли не извиняясь, сказала Тереза. – Я всегда была пай-девочкой.

Он снова рассмеялся, прекрасно понимая, что она говорит неправду. Гаррет чувствовал, что полностью поддался влиянию Терезы и готов выполнить любое ее желание, и это не вызывало у него ни малейшего протеста.


Обмениваясь историями из своего детства, они и не заметили, как удалились от дома на приличное расстояние. Слушая рассказы Гаррета, Тереза пыталась представить себе, каким он был в юности и как она отнеслась бы к нему, если бы познакомилась с ним в колледже. Был бы он для нее таким же привлекательным, как сейчас, или она снова влюбилась бы в Дэвида? Ей хотелось верить, что она и тогда сумела бы оценить Гаррета по достоинству, но, с другой стороны, в то время Дэвид казался ей совершенством.

Они остановились, заглядевшись на воду. Они стояли совсем близко друг к другу, их плечи почти соприкасались.

– О чем вы думаете? – спросил Гаррет.

– Я подумала, как хорошо рядом с вами молчать.

Он улыбнулся.

– А я – о том, что никому еще не рассказывал того, что рассказывал вам сейчас.

– Это оттого, что я скоро уеду в Бостон и никому не выдам ваших секретов.

Он кашлянул.

– Нет, совсем не поэтому.

– Тогда почему?

Он с любопытством взглянул на нее.

– А вы не догадываетесь?

– Нет.

Она улыбалась, подталкивая его к объяснению. Но он не знал, как выразить то, чего и сам пока не понимал. После долгой паузы он тихо произнес:

– Наверное, мне хотелось, чтобы вы поняли, каков я на самом деле. Потому что если вы будете знать это и не потеряете ко мне интереса...

Тереза не стала помогать ему, хотя догадывалась, что он пытается ей сказать. Гаррет отвернулся.

– Простите. Я не хотел поставить вас в неловкое положение.

– Я вовсе не чувствую неловкости, – заверила его Тереза. – И я рада, что вы это сказали...

Она умолкла, и они снова медленно пошли.

– Но вы не чувствуете того, что чувствую я.

Она посмотрела на него.

– Гаррет... Я...

– Нет, не нужно ничего говорить...

Она не дала ему закончить.

– Чувствую. Вы хотите услышать ответ, и я отвечу.

Мысленно она попыталась получше сформулировать то, что собиралась ему сказать. Потом, собравшись с духом, продолжила:

– Когда мы с Дэвидом разошлись, для меня наступил ужасный период. Потом мне показалось, что я оправилась от потрясения, и я начала снова встречаться с мужчинами. Но все они были... не знаю, как объяснить... словно все переменилось за то время, пока я была замужем. Все эти мужчины только брали и ничего не давали взамен. У меня появилось ощущение, что меня просто используют.

– Даже не знаю, что на это можно сказать...

– Гаррет, я потому и рассказываю вам об этом, что вы – другой. Вы совсем, совсем другой. И это меня немного пугает. Потому что если я признаюсь, как сильно вы мне нравитесь... я опять стану беззащитной... я боюсь снова пережить эту боль.

– Я никогда не обижу вас, – мягко сказал Гаррет.

Она остановилась и, повернувшись к нему лицом, тихо заговорила:

– Я знаю: вы сами верите в то, что говорите. Но вас одолевали свои демоны в течение последних трех лет. Я не знаю, готовы ли вы сейчас к продолжению наших отношений. Если я опять обманусь, мне будет очень больно.

Гаррет оказался не готов к столь прямо поставленному вопросу. Он попытался встретиться с ней взглядом.

– Тереза... с той минуты, как мы встретились... я не знаю...

Он остановился, понимая, что не в силах облечь в слова все то, что испытывал сейчас.

Вместо этого он провел рукой по ее щеке. Его прикосновение к ее коже было нежным как перышко. Как только его рука коснулась ее щеки, Тереза закрыла глаза и, несмотря на' полную неопределенность, позволила себе отдаться прекрасным ощущениям, разлившимся по ее телу.

И сразу вся ее нерешительность улетучилась, и ей стало казаться очень правильным то, что она находится сейчас здесь, рядом с ним. Совместный ужин, прогулка по пляжу, то, как он смотрел на нее – ничего не могло быть лучше того, что происходило в эту минуту.

Они стояли по щиколотку в воде, волны с шумом накатывали на берег. Теплый летний бриз шевелил ее волосы. Лунный свет заливал океан неземным сиянием, тени облаков ложились на берег, отчего весь пейзаж казался волшебным сном.

Они наконец уступили тому чувству, которое росло в них обоих с той самой минуты, как они встретились. Она расслабленно упала в объятия Гаррета, ощутив тепло его тела. Он бережно прижал ее к себе и запечатлел на ее губах медленный поцелуй. Потом слегка отстранился, посмотрел на нее и снова нежно поцеловал. Она ответила на его поцелуй, чувствуя, как он провел рукой по ее спине и зарылся пальцами в волосы.

Так они долго стояли, освещенные лунным светом, обнявшись и целуя друг друга. Им было безразлично, видит их кто-нибудь или нет: слишком долго они ждали этого момента. Когда они наконец разомкнули объятия, Тереза взяла Гаррета за руку и повела к дому.

С той секунды, как они переступили порог дома, все происходило как во сне. Закрыв дверь, Гаррет сразу поцеловал Терезу, на этот раз более страстно, и тело ее задрожало в предвкушении. Она прошла на кухню, взяла свечи и перенесла их в спальню. Поставив их на письменный стол, достала из кармана спички, зажгла свечи, потом подошла к окну и задернула шторы.

Гаррет стоял возле письменного стола, когда она вернулась к нему. Она положила руки ему на грудь, ощутив под рубашкой крепкие мускулы. Глядя ему в глаза, расстегнула пуговицы рубашки и начала медленно стягивать ее. Гаррет поднял руки, и она сняла с него рубашку и положила голову к нему на грудь, услышав, как рубашка соскользнула на пол. Тереза начала целовать его грудь, шею и задрожала, когда его руки потянулись к вороту ее блузки. Она откинулась назад, чтобы ему было удобнее, и он осторожно расстегнул ее блузку.

Блузка упала на пол вслед за рубашкой. Гаррет обнял Терезу и крепко прижал к себе, чувствуя жар ее кожи. Он поцеловал ее шею и поиграл мочкой уха, поглаживая спину. Она раскрыла губы, наслаждаясь нежностью его прикосновений. Он ловко расстегнул ее бюстгальтер, продемонстрировав немалый опыт, и у Терезы перехватило дыхание. Потом, продолжая ее целовать, он спустил бретельки бюстгальтера с плеч и обнажил ее груди. Наклонился и стал по очереди целовать их. Она запрокинула голову, его горячее влажное дыхание обжигало ей кожу.

Тяжело дыша, она потянулась к застежке его джинсов. Встретившись с ним глазами, расстегнула кнопку, потом молнию. Продолжая смотреть ему в глаза, она провела пальцем по его груди и взялась за пояс джинсов. Он на шаг отступил, чтобы ей было легче спустить их. Потом снова шагнул вперед и поцеловал ее, затем взял на руки и осторожно перенес на кровать.

Лежа рядом с ним, она снова начала гладить его грудь, теперь влажную от испарины, и почувствовала, как его руки пробираются к застежке ее джинсов. Он расстегнул их, и она слегка приподнялась, помогая ему стянуть их вниз. Она ласкала его спину и легонько покусывала за шею, слыша, как учащается его дыхание. Он начал снимать свои трусы, она тем временем сбросила свои. Полностью обнаженные, они прильнули друг к другу.

Она была прекрасна в свете свечей. Он провел языком между ее грудей, потом вниз к животу, вокруг пупка и снова вверх. Свет искрился в ее волосах, нежная кожа взывала прикоснуться к ней. Он почувствовал, как ее руки обхватили его спину, притягивая к себе.

Он снова поцеловал ее тело, не торопя момент. Прижался лицом к ее животу и мягко потерся об него. Щетина на его подбородке эротично щекотала ей кожу, и Тереза наслаждалась моментом, просто лежа на спине, зарывшись пальцами в его волосы. Он продолжал тереться о ее живот до тех пор, пока она не начала выказывать нетерпение, потом проделал то же самое с ее грудями.

Она притянула его к себе сильнее, выгнув спину, и он начал медленно продвигаться вверх. Он перецеловал все ее пальчики, и когда их тела наконец слились в едином порыве, она со вздохом закрыла глаза.

Их тела двигались как единое целое, каждый из них ясно осознавал потребности другого и каждый старался доставить другому наивысшее удовольствие. Гаррет целовал ее не переставая, она почувствовала, как ее тело начинает вибрировать в предвкушении чего-то прекрасного. Достигнув вершины страсти, она впилась ногтями в его спину, но как только первая волна наслаждения схлынула, она почувствовала, как в ней нарастает новая волна, а за ней еще и еще. Когда все закончилось, Тереза была в полном изнеможении.

Она обвила Гаррета руками, тесно прижавшись к нему, и расслабленно лежала, в то время как он продолжал поглаживать ее спину. Свечи – единственные свидетели их любви – почти догорели. Они провели вместе всю ночь, занимаясь любовью снова и снова, страшась выпустить друг друга из объятий. Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, Тереза наконец уснула у него на плече, и Гаррет смотрел на нее спящую. Он отбросил с ее лица упавшую прядь волос и старался запомнить этот момент навсегда. Потом он тоже заснул.


Незадолго до рассвета Тереза открыла глаза, инстинктивно почувствовав, что он ушел. Она перевернулась в кровати и обнаружила, что Гаррета нет. Она встала и поискала в шкафу халат. Завернувшись в него, вышла из спальни и всмотрелась в темноту кухни. Тоже никого. Заглянула в гостиную, но и там было пусто.

Внезапно она поняла, где он может быть.

Выйдя на веранду, она увидела Гаррета. В одних трусах и сером свитере он сидел на стуле и смотрел на океан. Обернувшись, он улыбнулся ей.

– Привет.

Она шагнула к нему, и он усадил ее к себе на колени. Притянул к себе и поцеловал. Она обвила руками его шею. Почувствовав что-то неладное, откинулась назад и дотронулась до его щеки.

– Что с тобой?

Он ответил не сразу.

– Ничего.

– Ты уверен?

Он кивнул, избегая ее взгляда, и она пальцем повернула его лицом к себе и мягко сказала:

– Ты выглядишь каким-то... печальным.

Он слабо улыбнулся.

– Тебе грустно от того, что случилось?

– Нет, вовсе нет. Я ни о чем не жалею.

– Тогда что с тобой?

Он промолчал и снова отвел глаза.

– Ты здесь из-за Кэтрин?

Он помолчал, потом взял ее за руку и наконец встретился с ней взглядом.

– Нет, я здесь не из-за Кэтрин, – сказал он почти шепотом. – Я здесь из-за тебя.

Потом прижался к ней, как маленький ребенок, и держал ее в своих объятиях, не говоря ни слова. Они сидели так, обнявшись, пока небо не начало светлеть и на пляже появились первые отдыхающие.


3800952634089742.html
3801029500857180.html
3801104701577195.html
3801134988806478.html
3801233274910160.html